Архив метки: писанина

Смех искандеров

«Honig Ich bin zu Hause!». Эта привычка осталась у него ещё со времён службы в Германии. Жена его была немецким филологом и дома они часто общались на немецком. Он любил немецкий за чёткость и грубость, именно таким он видел и себя. По крайней мере, до ужина.

Разувшись и войдя в кухню он обнаружил, что стол уже накрыт. Украинский борщ с салом, его любимое блюдо. Он любил его только дома, когда готовила жена. Тут же лежала «Neues Deutschland». Он доверял только немецкой прессе.

«Дорогая, а ты где?»
«Я в комнате»
Это он и так уже понимал по звуку закрывающейся дверцы шкафа.
«Странно», подумал он, «ведь сегодня я пришёл всего на пять минут раньше».

В тот день ужин оказался не таким вкусным как обычно. Он уж хотел было устроить скандал, но жена приготовила чай. «Странно, опять дверца».

Он обнаружил таблетки лишь спустя пару месяцев, когда полез за свежей рубашкой готовясь к следующему политсобранию. Обычно это делала его жена, но в тот день ей нездоровилось и она прилегла сразу после ужина. «Что это?» «А, таблетки, в Питер отправим, просили.» «А где маркировка?» «Да не пропустили бы. Даже через внутреннюю почту.» Он не нашёл в себе сил продолжать импровизированный допрос больной жены. Ему и не хотелось — как и всегда после ужина.

Много лет спустя, на трибунале в Гааге, он будет с теплотой вспоминать службу в ГДР и свои отношения с женой. Именно в тот день у него появилось подозрение в блюдах, которые готовит жена. Слишком уж вкусным было всё. Слишком уж любил он её кухню. Он вспомнит эти безымянные таблетки много позже, во время президентства, когда увидит отчёт ФСО. Он оказался прав — любимый борщ был с приправами, как и все остальные блюда.

Это стало причиной для скандала. Жена просила понять её.
«Ты начинал терять контроль над собой. Твои коллеги попросили меня это сделать, ваша работа была слишком важна. Они тайно показали тебя психиатру, он сразу поставил диагноз. У тебя маниакально-депрессивный психоз. Он выписал эти таблетки. С ними ты мог работать нормально. Да, были и побочные эффекты». Побочными эффектами оказались повышенная любвеобильность и отёк лица. Бедный Никита. Вонючая щука. Жирное чужое лицо в зеркале.

Она умоляла. Он остался непреклонен. Они развелись после 30 лет совместного брака и двух дочерей. Он перестал принимать таблетки. Он завёл армию дегустаторов. Он вспомнил себя настоящего. Он забыл того мальчика на побегушках у дочки мэра. Он стал властелином мира, никто не смел перечить ему. Он похудел, ожирение тоже было побочным эффектом. «Вы теряете лицо, господин Президент.» Всё просто. Операция — пару грамм ботокса и он снова румяный мОлодец. Император Стабильности.

«Кто сказал, что у того, кто хочет восстановить СССР нет мозгов? Бред. Это был не я. Это был другой. Я мачо. Я самец. Я полковник.» И понеслась.
«Учитывайте наши интересы.» «Равный диалог.» «Запрет активов.» «Смех Искандеров.» «Стабильный курс рубля.» «Геополитические интересы.» «Доллар это бумажка.» Государственная шизофрения — наружу одно, внутрь другое. Дочки уже за рубежом, половина денег там же.
«Какие санкции? Кто эти люди? Почему они кричат? Бизнес? Я дал им бизнес! Я дал им всё! Я забрал!» Ладно, ладно. С братками надо делится, лохи потерпят. «Держи тебе.» «И тебе держи.» («Я что, сорока из сказки?»). Экономика большая, выдержит.
«Как это курс падает? Кто это сделал? Сколько? 650 млрд рублей? В доллары? Выдавайте им напрямую баксом! Остановите! Остановите падение! Срочно! Сантехника! Пусть заткнёт эту дыру!» Он понял, из простых объяснений, по лицам людей из минфина и ЦБ, что заткнуть дыру нечем. Он понял, что ему придётся отвечать. Он был твёрд, как алмаз, и потому его раздавило в пыль. Теперь он моль.

Именно в таком, обновлённом виде, он предстал перед журналистами. «Снова эта дочка мэра. Когда она уже заткнётся? Кто все эти люди и почему я обязан перед ними отчитываться? Ведь я тут главный.» Но это уже было не так. Он дал своим людям дворцы. Там, где есть дворцы, есть и перевороты. Так и случилось. Он потерял контроль над ситуацией.



А теперь, четыре года спустя, ему предстоит встретиться со смертью. Теперь он понимает всё, он знает причину. Его ведь снова пичкают таблетками. Он будет казнён за свои преступления. За то, что предал жену. Хорошо, что кто-то из окружения дозвонился до неё и узнал о его болезни за пять секунд до ядерной полночи.